«На третий день рано утром «Эльборус» наш вошел в Константинопольский пролив, и перед нами открылись прелестные предместья Царьграда, тянувшиеся на пространстве более 30 верст, по обеим берегам пролива. Тут, за рощами, среди садов виднелись дома самой причудливой архитектуры, раскрашенные разноцветными красками и покрытые черепицею. Некоторые сады уже покрыты были зеленью; цветы расцветали. Словом — красота местоположения приковывала к себе взоры путника. В 8 часов утра мы увидели Скутари, Галату, Перу и самый Царьград.

Фотография с видом на Константинополь, 1870 год.
Фотография с видом на Константинополь, 1870 год.

Вид был очаровательный. Множество минаретов, мечетей с золотыми полумесяцами возвышались над зданиями и блестели от лучей солнца. А выше всех красовалась своим величием мечеть «Ая Софи» — бывшая некогда православным храмом св. Софии - Премудрости Божией.

Вид на Константинополь с моря, вторая половина XIX века.
Вид на Константинополь с моря, вторая половина XIX века.

Против этого исторического достославного здания пароход наш остановился и бросил якорь. Невольная грусть овладела моим сердцем при мысли — как этот христианский храм, выстроенный мудрым царем Иустинианом, подвергся власти нечестивых агарян; больно видеть христианину полумесяц там, где красовался св. крест. — Мне вспомнилось сказание, что несколько столетий тому назад, пред самым вторжением турок в Царьград, для жителей его были разные дивные знамения, будто бы предвещавшие падение их великого города. Поэтому патриарх и знатные вельможи советовали благоверному царю Константину прекратить кровопролитие с турками и добровольно оставить свою столицу. Но благоверный не внял этому совету и в кровавой битве положил свою голову у самых ворот Царьграда. Султан с своим войском въехал в город и прямо направился к Софии, где патриарх молился с народом. Султан приказал не нарушать богослужение. В тот же день один христианин-булгарин нашел между трупами голову царя Константина и принес ее султану. Этот взял голову будто в руки, поцеловал ее, и тело Константина повелел предать земле с приличными почестями. С тех пор турки начали владеть Царьградом и назвали его по-своему, Стамбулом.

Фотография рыбного рынка на Галатском мосту
Фотография рыбного рынка на Галатском мосту

Лишь только пароход остановился на месте, как со всех сторон бросились к нам наперерыв множество баркасов, или каиков (особый род лодок) с турками, которые, как кошки, хватались крючьями за борт парохода, вскакивали на него, насильно брали мешки пассажиров, зазывали и тащили пассажиров каждый на свой каик. Когда суматоха на пароходе поутихла, русские богомольцы отдали свои паспорты явившемуся к нам русскому фактору (маклеру) для прописки их у русского консула, за что он взял на наши деньги по 10 копеек за паспорт. Потом я вместе с другими переправился на баркасе в город.

Русское посольство в Константинополе (до 1867 года – миссия), вторая половина XIX века.
Русское посольство в Константинополе (до 1867 года – миссия), вторая половина XIX века.

В доме российского агентства, находящемся на самом берегу Босфора, я взял билет до Яфоры за 10 рублей серебром. После этого купил на дорогу чаю, сахару, рому и греческого вина. Эти продукты в Константинополе были недороги: ром — 30 копеек серебром кварта, лучший цветочный чаи — 1 рубль 70 копеек за фунт, сахар — 14 копеек фунт, вино «тенедос» — 20 копеек кварта. Оставив все эти припасы у русского фактора, я с одним богомольцем пошел осматривать город. Улицы — до безобразия узки, кривы и так были запружены народом разных наций, что не представлялось никакой возможности идти прямо, а нужно было пробираться боком. Тут встречались турки, греки, евреи, французы, немцы, итальянцы, испанцы англичане, арабы, поляки, молдаване, волохи, болгаре, персияне, черкесы караимы и др. Мне при своих многолетних странствиях приводилось видеть улицы городов неприглядные и грязные; но таких, как в столице Турции, признаюсь, я не видал: здесь на улицы без зазрения совести выбрасываются из окон всякие остатки от завтрака и обеда, выносится из домов и льется какая бы то ни было жидкость и валяется без запрету всевозможная падаль. Словом — нечистота отвратительная. Смешанный же крик и визг торговцев просто выводили из терпения. Дома — двух-, трех- и четырехэтажные - очень красивы; примыкают один к другому плотно. Наряду с богатым, роскошным магазином находилась или грязная лавочка торговца старыми сапогами и башмаками, или же какая-то собачья конура мясника, пропитанная промозглым запахом от недоброкачественной говядины или баранины. Я с своим спутником зашел в греческую харчевню закусить: взяли только 60 копеек за обед с двоих. И то дело. В 4-м часу пополудни мы, захватив с собою припасы от русского фактора, пришли на пароход.

Панорамная фотография Стамбула, 1870-е гг.
Панорамная фотография Стамбула, 1870-е гг.

Вечером, при захождении солнца, погода стала великолепною; море — тихо и спокойно; на поверхности его ныряли морские свинки, отыскивая себе пищу. Взошла луна. Вид на Константинополь и его на далекое расстояние заметные окрестности казался чрезвычайно приятным. Вот по всему городу загорелась иллюминация; это — как по расспросу оказалось — было провожание турками «байрама» — большого праздника мусульман. Раздалась пушечная пальба; на турецких пароходах заиграла военная музыка. Все кончилось далеко за полночь».